Жертвы и преступники

В конце 1942 года рейхскомиссар СС по «укреплению немецкой нации» сообщал о 629 тысяч переселенцев из числа этнических немцев («фольксдойче»), которых пригнали из Прибалтики, Белоруссии, Румынии, Югославии и Южного Тироля. Сообщалось, что в пути ещё 400 тысяч «фольксдойче» из Южного Тироля и Украины. Это значит, что посреди войны не на жизнь, а на смерть было инсценировано переселение народов, туда – сюда переселяли миллион человек, большинство из них вопреки их собственной воли. Они оставили имущества и ценностей на сумму 4,5 миллиарда рейхсмарок и везли с собой 700 тысяч единиц багажа, так что не всегда это был даже одно место багажа на человека. Им было необходимо 1500 зданий и бараков, для перевозки их пожитков требовалось 135 морских судов и барж, 14200 железнодорожных вагонов и тысячи грузовиков и гужевых повозок[17].

Согласно генеральному планированию, указанные 15,7 миллионов поселенцев должны были быть собраны со всего мира, в том числе и из-за океана. Нацистское руководство обещало участникам войны немецкой национальности, особенно «инвалидам войны», после войны земельную собственность и крестьянские дворы на востоке. Гитлеровские генералы, министры и кавалеры Рыцарского Креста, уже начиная с победы над Польшей, хлопотали о земельном владении и часто получали щедрые «дотации» из рук «фюрера». Генрих фон Айнзидель, в то время молодой офицер авиации, сообщает о победных настроениях подобного рода среди офицеров. Среди рядового состава также распространялись надежды на подобные трофеи. Генрих Бёлль, тогда солдат Восточного фронта, наблюдал это на самом себе. Принц цу Зайн-Витгенштейн просил у своего банка, Немецкого банка, о помощи в «возвращении» его «русских поместий»[18] размером в 300 тыс. моргенов[19] и более[20]. Однако в конце концов, во время масштабного отступления, это зашло так далеко, что органы СС принялись подсчитывать, какое количество людей можно было бы рекрутировать из разрушенных бомбёжками немецких городов после потери ими дома и имущества для переселения в восточные области.

По статистике штаба Гиммлера, составленной в конце 1942 года, из 629 тыс. переселенцев 445 тыс. прижились на местах нового поселения. Из них, в частности:

– аннексированные территории западной Польши: поселение 332 тыс. переселенцев; 65 тыс. дворов были «выбраны, освобождены и заселены переселенцами»;

– «Протекторат Богемии и Моравии»: «в настоящее время заселяется 6 тыс. переселенцами с юго-востока и 600 жителями Лузерны и Ферзенской долины [из Верхней Италии]»;

– Генерал-губернаторство: в район Люблина «уже несколько месяцев заселяются переселенцы из разных стран происхождения, а также этнические немцы и лица немецкого происхождения из остальных районов Генерал-губернаторства»;

– Литва: «из Литвы возвращается большое число чистокровных литовских немцев (28 тыс.). 17 тыс. человек уже приехали и расселены с повышением условий жизни»;

– оккупированные восточные области: «в настоящее время к трём опорным пунктам между Житомиром и Винницей стягиваются ок. 40-60 тыс. восточно-волынских немцев». «Попечение 127 тыс. фольксдойче в Транснистрии (оккупированная Румынией украинская область восточнее Днестра – Д.А.)[21] … осуществляется на основании соглашения с румынским правительством»; «переселение немцев Транснистрии в Крым и фольксдойче из соседних с Крымом областей находится на стадии подготовки»[22].

Все еще остается довольно смутным и малоисследованным, какую работу выполнял вермахт во время этих «вы-» и «переселений».

Разумеется, подобные цифры нужно рассматривать с осторожностью. Речь идёт о рапорте об успешном выполнении задания огромного бюрократического аппарата СС, и в этом документе, с одной стороны, целиком замалчивались страшные для выселяемых и переселяемых людей сопутствующие обстоятельства, а с другой, – цифры были скорее завышены, чем занижены.

Здесь было необходимо бы проверить данные, если они вообще существуют, об эвакуации подобных заселённых областей во время более поздних отступлений вермахта. Итак, при отступлении из южной Украины осенью 1943 г. с обозами или по железной дороге(!) должны были бежать около 100 тыс. поселенцев, которым пришлось бросить почти всё «своё» имущество, кроме скота[23]. Оттуда, куда они были переселены – в район Житомира, Волынско-Подольский район и дальше на запад, – они бежали окончательно в 1944 г.

Судьба сотен тысяч немцев, «фольксдойче» и «германских» поселенцев до сих пор основательно не исследована[24]. Мобилизованные бессовестными обещаниями плодородных крестьянских земель, промысловых мест и «барского» существования, иногда уговорами, давлением и силой, их, как шахматные фигурки, перемещали по географической карте Европы. Долгие годы перевозя их из лагеря в лагерь, рано или поздно всё же расселяя, их, наконец, увлекли за собой в неизвестность отступавшие дивизии вермахта.

Более подробные ответы на большинство вопросов отсутствуют. Каково было соотношение при вербовке между теми, кто просто подчинился приказу, и добровольцами? Каковы были основные мотивы для того, чтобы оставить свою прежнюю родину? Сопротивлялись ли этому? Куда и на какое время уводили потоки переселенцев, как функционировала основная организация «переселения»? Как долго длилась и как выглядела жизнь переселенцев в лагерях? Как развивались их политические взгляды и менталитет под воздействием пропаганды национал-социализма и реальных условий существования? Чем закончилось переселение участвующих в нём групп народов, отдельных переселенцев и целых семей с окончанием войны и в послевоенное время? Так много вопросов и так мало ответов.

Давайте бросим заключительный взгляд на истинных виновников, на преступных исполнителей этого плана. Нужно сказать, что сами убийцы, которые в составе оперативных групп СС, в бесчисленных подразделениях вермахта и на ключевых позициях оккупационной бюрократии принесли на оккупированные территории смерть и пожары, лишь в малой своей части понесли наказание за содеянное. Десятки тысяч из них «растворились» и могли некоторое время спустя, после войны, вести «нормальный» образ жизни в Западной Германии или же где-то ещё, в большей своей части вообще избежав преследований или хотя бы порицания.

Я хотел бы привести только один особенно важный и особенно известный пример, а именно пример ведущего учёного СС и эксперта Гиммлера, который разработал самые важные версии «Генерального плана Ост». Он выделился среди тех десятков, даже сотен учёных – исследователей Земли разных специализаций, специалистов по территориальному и демографическому планированию, расовых идеологов и специалистов по евгенике, этнологов и антропологов, биологов и медиков, экономистов и историков, – которые поставляли данные убийцам целых народов для их кровавой работы. Как раз этот «Генеральный план Ост» от 28 мая 1942 года и был одним из высококлассных продуктов подобных убийц за письменными столами. Он действительно был, как писал Мирослав Карни, умерший чешский историк и мой друг, планом «в который были вложены ученость, передовые технические приемы научной работы, изобретательность и тщеславие ведущих учёных фашистской Германии», планом, «который превращал преступные фантасмагории Гитлера и Гиммлера в полностью разработанную систему, продуманную до мельчайших деталей, просчитанную до последней марки»[25].

Автор, ответственный за этот план, ординарный профессор и руководитель Института агрономии и аграрной политики Берлинского университета Конрад Мейер, называемый Мейером-Хетлингом, был образцовым экземпляром подобного учёного. Гиммлер сделал его руководителем «главного штабной службы планирования и земельных владений» в его «Имперском комиссариате по укреплению духа немецкой нации» и сначала штандартен-, а позднее обер-фюрером СС (соответствующего рангу полковника). К тому же, как ведущий земельный проектировщик в рейхсминистерстве продовольствия и сельского хозяйства, пользующийся признанием при «Рейхсфюрере сельского хозяйства» и в министерстве оккупированных восточных областей, в 1942 году Мейер выдвинулся на должность главного проектировщика развития всех подвластных Германии областей. Как личность он был заурядным карьеристом, раболепствующим перед Гиммлером, поэтому он был жестоким надсмотрщиком над подчинёнными ему учёными, которых у него было до двух дюжин.

Мейер с начала войны знал во всех подробностях о всех планируемых гнусностях; более того, он сам для этого сочинял решающие заключения и планы. В аннексированных польских областях, как он официально объявил уже в 1940 году, предполагалось, «что всё еврейское население данной области численностью 560 тыс. человек уже эвакуировано и, соответственно, в течение этой зимы покинет область». Чтобы аннексированные области заселить минимум 4,5 миллионами немцев (до сих пор там постоянно проживали 1,1 миллиона человек), нужно было «поезд за поездом изгнать (далее) 3,4 миллиона поляков»[26].

Едва минуло полтора года, широкомасштабные, честолюбивые цели повлекли его в СССР. «Необходимость расширения пространства» Германии, торжествовал он тогда, могла быть, наконец, устранена путем «нового творческого конструирования» большого пространства. «Лишь уничтожение советской власти и включение восточных территорий в европейское жизненное пространство возвращает империи полную свободу планирования и делает возможным использование новых районов для поселения»[27].

Мейер мирно скончался в 1973 г. в возрасте 72 лет в должности западногерманского профессора на пенсии. Скандал вокруг этого нацистского убийцы начался уже после войны с его участия в Нюрнбергском процессе над военными преступниками. Он был обвинён вместе с другими чинами СС по делу так называемого Главного управления по вопросам расы и переселения (RuSHA)[28] (дело № 8), приговорён судом Соединённых Штатов к незначительному наказанию только за членство в СС и освобождён в 1948 году. Хотя в приговоре американские судьи и согласились с тем, что он как высший офицерский чин СС и лицо, тесно сотрудничавшее с Гиммлером, должен был «знать» о преступной деятельности СС, но они подтвердили, что «ничего отягчающего» по «Генеральному плану Ост» ему предъявить нельзя, что он «ничего об эвакуациях и прочих радикальных мерах» не знал, и что этот план все равно «никогда не претворялся в жизнь»[29]. Представитель обвинения действительно не мог тогда предъявить неоспоримые доказательства, так как источники, особенно «Генеральный план» от 1942 года, не были ещё обнаружены. А суд уже тогда выносил решения в духе «холодной войны», что означало освобождение «честных» нацистских преступников и вероятных будущих союзников, и совершенно не думал о том, чтобы привлечь в свидетели польских и советских экспертов.

Между тем научное исследование «Генерального плана Ост» ушло далеко вперед. Правда, в Германии выводы этого исследования вызывают всё ещё постыдно малый общественный резонанс.

Май – сентябрь 2004

Оригинал опубликован: UTOPIE kreativ. H. 167. (September 2004), S. 800-808

[Оригинал статьи] http://www.rosalux.de/cms/fileadmin/rls_uploads/pdfs/167eichholtz.pdf

[17] M?ller R.-D. Указ. соч. S. 200 и след. (а также прим. 8).