Леонтьева А.

Одним из самых дискуссионных вопросов для философии, филологии и ряда других гуманитарных наук является вопрос о детерминизме языка и мышления.

Летом прошлого года я ездила собирать материал для своей диссертации в Немецкий национальный район Алтайского края. Занимаюсь я фоновыми знаниями российских немцев, собственно их языковым выражением. Если кто забыл, то фоновые знания представляют собой подразумеваемую информацию, известную практически всем членам данного сообщества. Сам термин «фоновые знания» («background knowledge») ввёл в оборот Р. Серль. В нашей же стране, а точнее ещё в Советском Союзе исследование фоновых знаний началось с работ Е. М. Верещагина. Очень рекомендую тем, кто ещё не читал, ознакомиться с работой «Язык и культура» Е. М. Верещагина, В. Г. Костомарова. Тема крайне интересная, особенно если рассматривать её на примере нескольких языков.

Разность в типах мышления, отражающуюся в языке можно увидеть в типичных случаях: по-русски мы скажем «пить лекарство», по-немецки «eine Arznei einnehmen» («принимать лекарство»), по-китайски «chi yao» («есть лекарство»). И действительно, одни лекарства в основном запивают водой, другие не указывают способ приёма, а констатируют факт – лекарство должно быть внутри, а третьи, глагол пить употребляют только с жидкостями, например, «he tang» («пить суп», tang в данном случае ассоциируется не супом в привычном для нас понимании, а с кипячёной  водой). Здесь можно привести массу примеров, которые будут ограничиваться лишь знанием определённых языков (здесь под «знанием языка» я имею в виду не только правильность употребления терминов, так называемое языковое знание, но и внеязыковые аспекты языка). В этой связи ситуация, которую мы имеем в среде российских немцев, представляется уникальной. Наряду с владением своим говором, некоторые представители российских немцев владеют ещё и литературным немецким языком, а также русским языком, правда, надо сказать, что у отдельных представителей старшего поколения российских немцев знание русского языка уступает говору.

Несмотря на прошедшие исторические метаморфозы в среде советских, а теперь  российских немцев, создавших отрицательные предпосылки для развития и сохранения языка и культуры данной языковой группы на территории нашего государства, компактное проживание потомков немецких колонистов помогло сохранить до наших дней разновидности их говоров и некоторые культурные особенности. Уклад, привычки первых немецких колонистов находят своё отражение в языке российских немцев.

Основной характеристикой немецкого мышления является наличие формальной логики. Считается, что формальная логика появляется в языке с субъектно-предикатной системой. Если мы будем рассматривать язык, который отличается от европейских языков, то мы не сможем рассматривать только лишь язык без отрыва от поведенческих стереотипов народ, владеющего этим языком. На примере китайского языка, мы сможем убедиться, что в нём не может быть формальной логики, так как здесь отсутствует связь подлежащего и сказуемого. В китайском языке нет понятия формального подлежащего  и сказуемого, что влечёт за собой ряд поведенческих особенностей данного народа. Так, ввиду отсутствия формальной связи слов предложении и многозначности устного употребления слов, носители языка часто прибегают к повторению фраз собеседника. Необходимость тонировки или даже «выпевания» слов развивает у народа музыкальные способности. Если мы посмотрим на письменность, то увидим, что иероглифика развивает визуальное восприятие вещей. Так, мы просто не сможем найти ни в какой другой стране такого рода народного промысла как «рисование» имени (hua minzi) на пергаменте, в то время как в самом Китае данный вид деятельности очень распространён.

В немецком языке, напротив, существует жёсткая привязка и руководство языка мышлением. Так, сказуемое занимает строго определённое место в предложении, отсюда и чёткая схема построения предложений, чего нет в русском языке. Немецкое предложение выглядит менее эмоциональным и более рациональным по сравнению с русским, оно выражает заключение разума, русское предложение выражает эмоции.

Возьмём небольшую часть народной мудрости русских людей и российских немцев в отношении труда. „Erste Arbeit dann das Spiel“ («сначала работа, потом забавы»), “Morgen, morgen, nur nicht heute, - sagen alle faulen Leute“ («завтра, завтра, только не сегодня, говорят всё ленивые люди»), „e Kin, tut immer mit der Leid, seid gut, immer geschafft“ («дитя, уважай людей, будь справедлив и прилежен в работе»). А что же говорит русская мудрость по этому поводу: «Работа не волк, в лес не убежит», «Пока гром не грянет…». Это, разумеется, не показатель отношения к работе и труду в целом.  Однако, хотелось бы сказать о формирующем коллективный облик целого народа стереотипе сознания, присущим и современным российским немцам старшего поколения - религиозности. «Трудящийся достоин награды за труды свои», - сказано в Кратком катехизисе М. Лютера. Так, можно сказать, что основные коллективные сознания в среде российских немцев происходят во многом от их веры, чьи основные постулаты сформулированы Мартином Лютером. Данные стереотипы особенно устойчивы, так как изначально они базировались на вере, а позже перешли в сферу интуитивного знания коллектива, И нашли своё отражение в языке. Так, наблюдая за языком, можно получить представление о “духе народа” или, как сказал Э. Сепир: «Язык – путеводитель в «социальной действительности».